Андрей Гринев: «Я хочу повлиять на то, что происходит за окном»

Андрей Гринев, глава компании State Development, создает особую среду для особых людей. Ему интересно все самое новое и исключительное. Его «Артхаус», в котором высота потолков доходит до 9 м, признан одним из самых необычных проектов Москвы, а в экологичном доме на улице Бурденко применяются современные технологии, позволяющие использовать возобновляемые источники энергии.

_Мария Артюшкина_

_Расскажите, как вы пришли в недвижимость?_

Все закономерно. Где-то подсознательно мне всегда хотелось что-то создавать. Но когда ты молодой, что конкретно, ты не очень понимаешь. В эту сферу я попал случайно: встретил человека, у которого был инвестконтракт на Остоженке, он сказал: «Давай строить городу Беверли-Хиллз». И мы начали. Потом я понял, что это именно то, что мне нравится делать.

_Так легко?_

А все должно быть легко! Вернее, твое отношение должно быть таким, тогда все получится. Правда, потом было действительно тяжело, потому что мы начали расселять дом и столкнулись с очень сложными людьми, с целым спектром личностей, какие только существуют. Вплоть до того, что у нас были две сестры, они хотели иметь квартиры в разных домах, но чтобы окна были друг напротив друга. А когда мы такие квартиры нашли и купили, они пришли, постояли и сказали, что не будут переезжать: тут атмосфера не та! Поэтому бизнес-то красивый, созидательный, но очень индивидуальный. Это не массовое жилье, где ты не видишь клиента. У тебя есть отдел продаж, там сидит сотня брокеров. Здесь мы ориентированы исключительно на конкретных людей, и я лично встречаюсь с каждым. Это и есть индивидуальный подход. Концепция нашей компании – строить дом как для себя. Мы не возводим квадратные метры, мы создаем образ жизни.

_«Артхаус» вы тоже строили для себя?_

«Артхаус» – это жемчужина карьеры. На сегодняшний день это венец. После него трудно придумать что-то интереснее и концептуальнее. Это абсолютно новый формат в элитном домостроении, стопроцентный вызов всем девелоперам. Мало кто может решиться на такой проект: тут идея первична, а экономика – вторична. Этот проект стал воплощением всего нашего опыта и наших желаний. Опыт заключается в том, что мы изначально делали особые дома. Мне не интересно строить типовые здания, мне скучно. Одно дело застраивать Бутово или Митино, ничего плохо сказать о них не могу, но там ДСК, панельные домостроения и основная цель – возвести как можно больше квадратных метров. А наша задача состоит не в количестве метров, а в качестве. В нашем понимании, идея эксклюзивности изначально заключалась в окружении, в котором ты живешь. Вот как все начиналось: мне не хотелось выходить из квартиры и попадать в заплеванный подъезд, в расписанный всеми знакомыми словами лифт с подожженными кнопками, все клокотало внутри, мною двигало желание изменить ситуацию. Поэтому для начала я хотел создать просто дом с чистым подъездом. Это подразумевало нормальных соседей, у которых один социальный статус, финансовый и ментальный уровень, т. е. цель была создать внутри дома единую среду. Дальше она затронула двор, т. к. из подъезда не хотелось выходить непонятно куда. Представления о его правильности основывались на моих детских воспоминаниях о дворе, в котором мы проводили время с утра до ночи. Мы стремились создать безопасную, чистую, аккуратную территорию. И такой комплекс у нас получился на Остоженке. Там люди, если не дружат, то общаются, прекрасно друг к другу относятся и спокойны за своих детей. Это самое главное: мне кажется, что в наш век информационных технологии самой главной ценностью становится общение. Этот принцип и стал основой для нашего бизнеса, а он не подразумевает массовости.

_Задумывая проект, вы всегда видите конечного покупателя? Для кого вы создавали «Артхаус»?_

Мы позиционировали «Артхаус» для брендмейкеров, которые не следуют моде, а сами ее создают. Поэтому у нас существует четкий фейсконтроль. Мне не интересно просто дом построить, я хочу повлиять на то, что происходит за окном. Это сверхзадача, но нам нравится ставить перед собой сверхзадачи. Вообще, этот проект для меня как некий подарок свыше, если хотите.

_Идея создания подобного проекта возникла давно?_

Эти все идеи, они же в воздухе витают. Вся разница в том, умеешь ли ты их ловить или нет. А дальше, либо ты можешь претворить в жизнь, либо это остается на уровне разговоров. У нас это получается и воплощается в дома – вот такие мы созидатели! А что касается неолофта, идея возникла абсолютно случайно, поскольку никто даже из самых продвинутых застройщиков не будет себя лишать квадратных метров, это же деньги – кому нужно делать потолки выше. А мы делаем. У нас четыре-пять этажей, а могли бы сделать и семь-девять, но возникла некая историческая ситуация: по бумагам было количество этажей, но не было указано высотной отметки. Я когда это увидел, во мне что-то щелкнуло, все само сложилось, и получился лофт.

_Думаете, такое жилье станет модным?_

Нет, лофты не могут быть модными. Это слишком узкий сегмент рынка и слишком дорогостоящий проект. Соответственно, позволить себе такое может далеко не каждый. Лофт – это вообще другой взгляд на жизнь: свободный, незакомплексованный. Это особая среда, формирующая особую ментальность. И если мы 30–100 таких людей поселим в Москве, то это уже победа. Эти люди будут другой формации, они будут шире смотреть на вещи, масштабнее, что ли. Уверен, что такие люди уже есть.

_То есть быт определяет сознание?_

На 100%.

_Вы считаете, что сейчас отношение к дому как к долгосрочной истории, т. е. дом – это то, что переходит из поколения в поколение, или к дому отношение, как к автомобилю: менять раз в три-пять лет?_

Думаю, и автомобили не так часто меняют. Дом – это крепость. В наших проектах вторичных продаж не больше 10–15%, а мы уже больше 15 лет на рынке, и у нас есть дома старше десяти лет. Это еще и благодаря фейсконтролю, он ориентирован в первую очередь не на инвесторов, а на людей, которые будут в наших домах жить. И касательно «Артхауса» так оно и складывается, более того, его покупают семейные пары с детьми, чего мы никак не могли предположить.

_Перегородок не настраивают?_

Не без этого. Все равно ощущение пространства остается. Потом, там нестандартные квартиры. Конечно, по мне, настоящий лофт – это отгородить только туалет. Мы с женой так и живем. У нас есть детская комната, наша спальня и туалет, все остальное – открытое пространство.

_Можно ли реализовать в Москве лофт в классическом его понимании?_

Я осматривал старые фабрики, которые еще не отданы девелоперам, а сдаются в аренду абы кому, где все эти «креативные» люди находят себе пристанище. Там такие коморки – редко у кого встретишь помещение со вкусом. У нас очень мало типовых фабрик, таких как в Нью-Йорке или в Голландии, из которых и выросло понятие лофт.

_Расскажите про ваш экологичный дом._

Я оказался на выставке «Экобилд» в Лондоне и увидел, что делают люди, которые думают о том, как заработать деньги на российский газ. Я был поражен, насколько они научились использовать то, что лежит под ногами. И решил применить в своих проектах. Одну из этих вещей мы даже в «Артхаусе» реализовали: собираем дождевую воду и будем использовать ее в техническом водопроводе. Экономия не очень большая, поскольку вода пока стоит копейки, но со временем, я уверен, разница будет существеннее. А в Skuratov House (это проект, который я осуществляю при финансовой помощи Национального космического банка) мы применили самые разные экотехнологии: решили по максимуму использовать дневной свет для освещения мест общего пользования (лестничных площадок, лифтовых холлов), дождевую воду собираем, установили автоматическую систему контроля тепла, воды, электричества и даже хотели использовать тепло земли для обогрева здания. Стекло в доме тоже специальное, сохраняющее тепло. Мы посчитали, что в год наши жильцы будут экономить около 3 млн рублей, т. е. порядка 100 тыс. рублей на квартиру. Уже приятно.

_Собираетесь ли вы расширять географию своих проектов? Не планируете ли выход на зарубежные рынки?_

Мне было бы интересно поработать где-нибудь в Нью-Йорке, Лондоне, на Бали или в Камбодже. Но пока работы хватает в Москве.

_А ваша школа в Чехии?_

Мы собираемся построить, но там все так медленно происходит. Европа никуда не торопится. Это, может, и правильно, но это не наш темп. Пока все на стадии переговоров.

_Почему в Чехии, а не в России?_

Тяжело работать вопреки, а не благодаря. В этой стране ничего не поменяется – ты везде всем должен. Построить дом в России сродни подвигу.

_Рискованный бизнес получается. А вы рисковый человек?_

Я авантюрист. В детстве всегда был неуд по поведению: не любил, когда меня строят.

_Кто из молодых архитекторов вам нравится? С кем бы вы хотели поработать в будущем?_

Проблема молодых заключается в том, что их имена не на слуху, их никто не знает. Я иногда хожу на архитектурные конкурсы, вижу, что у многих есть отличные идеи. Моя задача – дать им возможность высказаться. У моей жены архитектурное бюро, она работает с молодыми ребятами. Сейчас получили контракт в Питере на строительство гостиницы. И я к ним присматриваюсь. Мне нравится их смелый подход, отсутствие штампов. Москва ведь изначально не предназначена для молодых архитекторов, у них вообще не было никаких шансов. Сейчас ситуация, может быть, начнет меняться. В моем понимании, молодые – это люди, которые дерзают, у которых глаза горят. И если я это вижу, я готов с ними сотрудничать. А что касается западных архитекторов, то там есть такие мастодонты, как Дэвид Чипперфильд, Джон Поусон, Ричард Роджерс. С ними за счастье поработать, но, к сожалению, наши бюджеты пока этого не позволяют. Это нереальные деньги, даже для создания концепции. Если это коммерческие проекты, то никто из инвесторов обычно не смотрит на имена – только на бюджет.

_Что вас увлекает помимо недвижимости?_

Маленькая дочь – вот мое главное увлечение на сегодняшний день. Люблю футбол и теннис. Может, в старости буду розы разводить.

Реклама
Проект Maindoor.ru

Портал о мировой недвижимости: последние новости, аналитика, каталог компаний и, безусловно, тысячи предложений об аренде и продаже недвижимости за рубежом и в России.